Главная / Статьи / Влюблен по собственному желанию: 36 вопросов и 4 минуты глядя в глаза друг другу

Влюблен по собственному желанию: 36 вопросов и 4 минуты глядя в глаза друг другу

Психолог Артур Арон раз преуспел в том, чтоб свести двух незнакомцев и принудить их полюбить в своей лаборатории. Прошлым летом я применила его технику к своей жизни. Этак я обнаружила себя стоящей на мосту в полночь и смотрящей в очи мужчине ровно четыре минуты.

Дайте мне разъяснить. Ранее тем вечерком этот муж сказал: «Я подозреваю, что, исходя из нескольких всеобщий черт, ты можешь полюбить в кого угодно. Если этак, то будто ты выбираешь этого человека?»

Он был знакомым по университету, с которым мы порой пересекались на скалодроме, и я подумала: «Что, если…?». Я порой просматривала его аккаунт в инстаграмме. Однако это был первоначальный раз, когда мы зависали одинешенек на одинешенек.

«На самом деле психологи пытались принудить людей полюбить», — сказала я, вспомнив изыскание доктора Арона — «Это увлекательно. Я вечно хотела отведать»

В первый один я прочла об исследовании, когда была на полпути к разрыву с молодым человеком. Любой раз, когда я собиралась удалиться, мое сердце побеждало рассудок. Я чувствовала, что застряла. Этак что, будто хороший ученик, я обратилась к науке, надеясь, что найду способ полюбить умнее.

Я объяснила суть исследования моему университетскому знакомому. Гетеросексуальные муж и женщина заходят в лабораторию чрез разные двери. Они садятся лицом к лицу товарищ к другу и отвечают на серию весьма личных вопросов. После они застывают безмолвно, смотря товарищ другу в очи в течение четырех минут. Наиболее дразнящая деталь: полгода спустя эти двое были женаты и они позвали всю лабораторию на свою свадьбу.

«Давай попробуем,» — сказал он.

Позвольте мне признать, что методы нашего эксперимента провалились в плане соответствия методам доктора Арона. Во-первых, мы были не в лаборатории, а в баре. Во-вторых, мы не были незнакомцами. Еще кое-что, я сейчас вижу, что никто не согласится на подобный эксперимент по созданию романтической любви, если он внутренне не открыт для этого.

Я погуглила вопросы доктора Арона: их было 36. Мы провели следующие два часа, передавая мой айфон товарищ другу, параллельно излагая любой вопрос.

Они начались безобидно: «Хотели бы вы быть знаменитым? В каком смысле?» и «Когда ты в заключительный раз пел для себя? А для кого-то еще?»

Однако довольно скоро они перешли к зондированию.

В ответ на просьбу: «Назовите три вещи, которые у вас с партнером общие», он посмотрел на меня и сказал: «Я думаю, мы оба заинтересованы товарищ в друге».

Я улыбнулась и отхлебнула пиво, покамест он называл еще два сходства, которые я скоро забыла. Мы обменялись историями о том, когда мы в заключительный раз плакали, и признались в одной вещи, которую бы спросили у гадалки. Мы рассказали про наши взаимоотношения с нашими мамами.

Вопросы напоминали мне о печально известном эксперименте с лягушкой, которую варят, когда она вначале не чувствует, что вода становится горячее, а после уже чересчур поздно. С нами, поскольку степень восприимчивости повышался исподволь, я не заметила, будто мы переходим на интимную территорию, покамест мы не оказались на ней. А ведь этот процесс может занять недели или месяцы.

Читайте также:  Где найти хорошего аллерголога?

Мне нравилось обнаруживать себя чрез свои ответы, однако еще больше мне были интересны его ответы. Бар, какой был пустым, когда мы пришли, заполнился к тому времени, будто мы решили сделать интервал на визит в уборную.

Я сидела одна за нашим столиком, заметив окружающих в первоначальный раз за час, и спрашивала себя, слушали ли они наш беседа. Если бы они слушали — я бы не заметила. И я не заметила, когда гурьба понемногу рассосалось и стало уже весьма поздно.

У каждого из нас кушать история о себе, которую мы рассказываем незнакомцам и знакомым, однако вопросы доктора Арона делают этак, что надеяться на этот рассказ невозможно. Наши были вроде ускоренной близости, которую я помнила по летнему лагерю, когда проболтала с новым другом всю ночь и мы обменялись деталями наших коротких жизней. В 13 лет, впервой далеко от дома будто совершенно нормальным разузнать кого-то весьма быстро. Однако взрослая существование редко ставит нас в такие обстоятельства.

Моменты, когда я чувствовала себя наиболее дискомфортно, были связаны не с тем, что мне приходилось отвечать на вопросы о себе, а с тем, что касалось моего собеседника. Так, «Обменяйтесь пятью характеристиками, которые вы оцениваете будто положительные стороны партнера» (Проблема 22) и «Скажите вашему партнеру, что вам больше итого нравится в нем. Будьте честны, рассказывая о вещах, которыми вы бы не поделились с первым встречным» (Проблема 28).

Большая доля исследования доктора Арона направлена на создание межличностной близости. В частности несколько исследований изучают способы, которыми мы включаем других в наше эмоция самости. Легко увидать, как вопросы поощряют то, что они называют «саморасширением». Сказав что-то вроде: «Я люблю твой голос, твой вкус в выборе пива, и то, будто твои друзья восхищаются тобой», вы увеличиваете значимость определенных качеств человека перед другими.

Это подлинно поразительно слышать, будто кто-то восхищается тобой. Я не знаю, отчего мы не делаем комплименты товарищ другу все пора.

Мы закончили в полночь, превысив длительность оригинального исследования на 90 минут. Осмотревшись в баре, я почувствовала, будто лишь что проснулась. «Это было не этак плохо» — сказала я «Наверняка менее дискомфортно, чем доля, где нужно пялиться товарищ другу в очи».

Он поколебался и спросил:

«Ты думаешь, нам нужно мастерить это тоже?»

«Тут?» — я окинула взглядом бар — «Это будет чересчур странно, тут весьма людно»

«Мы могли бы постоять на мосту» — сказал он, поворачиваясь к окну.

Ночь была теплой и почивать мне не хотелось. Мы дошли до самой высокой точки, затем встали лицом к лицу товарищ к другу. Я включила таймер на телефоне.

«ОК» — сказала я, глубоко вдохнув.

«ОК» — сказал он, улыбнувшись.

Я каталась на лыжах по крутым склонам и висела на скале на небольшом куске веревки, однако смотреть в чьи-то очи в течение четырех минут тишины оказалось одним из самых страшных и захватывающих событий в моей жизни. Я провела первые две минуты, попросту пытаясь ровно дышать. Было немало нервных улыбок, покамест мы, наконец, не закончили.

Читайте также:  12 привычек, которые украли у вас счастье

Я знаю, что очи— это зеркало души и все такое, однако суть момента заключалась не попросту в том, что я вижу кого-то, однако в том, что я вижу того, кто видит меня. После того будто меня охватил ужас от осознания этого факта и я дала ему пора, чтобы стихнуть, я пришла к чему-то неожиданному.

Я почувствовала себя смелой и удивленной. Доля этого удивления была вызвана моей собственной уязвимостью и доля была странным удивлением от того, что получаешь, произнеся масса слов, покамест они не утратят собственный смысл и не превратятся попросту в набор звуков.

Этак было и с глазами, которые не окно куда-то, а скопление весьма полезных клеток. Сентиментальные ассоциации с глазами рассеялись, и я была поражена удивительной биологической реальностью: сферический нрав глазного яблока, видимая мускулатура радужки и гладкая влажная роговица. Это было странно и изысканно.

Когда таймер запищал — я была удивлена и испытала некоторое облегчение. Однако также я ощутила эмоция потери. Я ведь уже основы видеть наш вечер чрез сюрреалистическую и ненадежную ретроспективу.

Многие из нас думают, что влюбленность это то, что случается с нами. Мы падаем. Мы сокрушены.

Однако, что мне нравится в работе доктора Арона: он определяет влюбленность как поступок. Это изыскание предполагает, что то, что важно для моего партнера, важно и для меня, если: у нас кушать, по крайней мере, три общих черты; у нас близкие взаимоотношения с матерьми; и потому, что он дал на себя посмотреть.

Я подумала, что же выйдет из нашего взаимодействия. Если ничего, то я попросту сделаю хорошую историю. Однако сейчас я вижу, что история не про нас, она про то, что значит волноваться, узнавая кого-то, а также про то, что значит быть узнанным.

Это истина: ты не можешь выбирать, кто тебя любит, хотя я потратила годы, надеясь, что это реально, и ты не можешь выстроить романтические чувства на удобном одиночестве. Наука говорит нам, что биология имеет смысл: наши феромоны и гормоны делают большую доля «закулисной» работы.

Однако, несмотря на это, я стала размышлять, что влюбленность— более податливая предмет, чем мы привыкли о ней размышлять. Исследование Артура Арона научило меня, что это возможно — даже попросту— сформировать доверие и близость, чувства, которые нужны для успеха любви.

Вам, наверное, интересно, влюбились ли мы. И конечно. Мы влюбились. Хотя сложно веровать исследованию целиком (это могло случиться и без него). Изыскание придало нашим отношениям стимул некой преднамеренности. Мы провели несколько недель в интимном пространстве, что было создано той ночью, чтоб посмотреть, куда это может повергнуть.

Любовь не случается с нами. Мы влюблены, потому что любой из нас сделал выбор обожать.

DELFI Woman

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*

пять × два =

На верх